Валерий Леонтьев о "Дельтаплане"

— Эдуард Артемьев говорил, что вы, наверное, ненавидите его песню «Дельтаплан», учитывая ее «возраст». Так ли это? Я сам был свидетелем того, что публика без нее не отпускала вас со сцены. Какая песня из вашего репертуара наиболее дорога для вас? Может, «Милый друг, не скучай…»?

Валерий Леонтьев: "К тому, что у вас происходит, я отношусь с болью и горечью"

— Мне все мои песни дороги, ведь в каждую я вкладываю душу. И «Дельтаплан» я очень люблю. Именно с нее, кстати, будет начинаться моя новая, юбилейная, программа. Так что не надейтесь, что я отрекусь от «Дельтаплана» — со мной родился, значит, со мной и будет жить. А «Милый друг, не скучай» — идеальное обращение и к публике, и к человеку, и к читателям. Так что не скучайте, мои милые друзья, и не забывайте — «я вернусь, я знаю точно».

— То есть прежде всего публике должно быть комфортно?

— Дело в правильных пропорциях. Желательно не обрушивать на них сразу 15 новых композиций, да еще таких, которые звучат не так, как с детства привыкло наше ушко. Я два года возил программу «По дороге в Голливуд» по стране. Два года меня терзало и изводило это непонимание, эти вежливые аплодисменты и крики «Дельтаплан!» в паузах.

— Во времена «Маргариты», наверное, тоже кричали «Дельтаплан». Но привыкли же.

— Я сломался. Я перестал возить эту программу и сделал более удобоваримый микс из старого и нового. Хочется за свою работу получать аплодисменты, и я стал их получать. Мне стало легче жить.

— Насчет «Дельтаплана» было бы интересно узнать: как вы боретесь с усталостью от песен? Ведь есть же вещи, которые нужно петь каждый вечер, иначе зритель не поймет.

— Я их бросаю, я на них сержусь. А с «Дельтапланом» вообще странная история. Я ее записал в 1981 году на радио по настоянию редактора Джульетты Максимовой. Это был период, когда у меня в очередной раз с радио не складывались отношения. И она сказала: «Нужно записать такую песню, чтобы наше руководство увидело, что ты вокалист». До этого ведь что было? «Я сегодня диск-жокей», «Танец протуберанцев» — для начальства материальчик зубодробительный, прямо скажем. «Танец протуберанцев» — это ведь был первый случай цензуры в моей практике. Его выкинули из «Огонька» 1979 года. И вот в фильме «Родня» прозвучала инструментальная тема Эдуарда Артемьева. На нее подключили талантливого поэта Николая Зиновьева. Песня моментально раскрутилась на радио. А на концертах она была мне неинтересна. До самых 2000-х годов. Появились ремиксы на «Исчезли солнечные дни», «Светофор» и «Дельтаплан». И мне сказали: «Слушай, “Дельтаплан” в клубах крутят! Почему ты ее на концертах не поешь?» Сейчас мы уже, по-моему, шестую версию «Дельтаплана» играем. И из программы Раймонда Паулса далеко не все играется постоянно. Когда были концерты к 40-летию моей творческой деятельности, я «схватил» «Три минуты» Паулса. Она там пришлась очень кстати. Теперь вот взял «Кабаре». А буду ли петь «Светофор» — не знаю. Тяжело.

Источники:

газета "Вести"

газета "Коммерсантъ"

    Comments